уберег бостонские уши от крепкого англосаксонского выражения.
   Но в Пайле было что-то несокрушимое. Он решил, что я веду себя шикарно,
  значит, я и должен был вести себя шикарно.
   - Я ведь понимаю, Томас, как вы страдаете.
   - А я и не думаю страдать.
   - Не скрывайте, вы страдаете. Я-то знаю, как бы я страдал, если бы мне
  пришлось отказаться от Фуонг.
   - А я и не думаю от нее отказываться.
   - Ведь я тоже мужчина, Томас, но готов отказаться от всего на свете,
  только бы Фуонг была счастлива.
   - Да она и так счастлива.
   - Она не может быть счастлива... в ее положении. Ей нужны дети.
   - Неужели вы верите во всю эту чушь, которую ее сестра...
   - Сестре иногда виднее...
   - Она думает, что у вас больше денег, Пайл, потому и старается втереть
  вам очки. Ей это удалось, честное слово.
   - Я располагаю только своим жалованьем.
   - Но вы получаете это жалованье долларами, а их можно выгодно обменять.
   - Не стоит хандрить, Томас. В жизни всякое бывает. Я бы, кажется, все
  отдал, чтобы такая история случилась с кем-нибудь другим, а не с вами. Это
  наши минометы?
   - Да, "наши". Вы говорите так, словно она от меня уже уходит.
   - Конечно, - сказал он без всякой уверенности, - она может решить
  остаться с вами.
   - И что вы тогда будете делать?
   - Попрошу перевода в другое место.
   - Взяли бы да уехали, Пайл, не причиняя никому неприятностей.
   - Это было бы несправедливо по отношению к ней,