х война, а не наша. Даже
  сам господь бог не давал нам права требовать у него сведений. Не нам
  приходилось отбрехиваться от левых депутатов в Париже и отбиваться от
  войск Хо Ши Мина между Красной и Черной реками. Не нам приходилось
  умирать".
   И вдруг полковник выкрикнул, что французские потери исчисляются как
  один к трем; затем он повернулся к нам спиной и в ярости уставился на
  карту. Убитые были его солдатами, его товарищами по оружию, офицерами,
  которые учились вместе с ним в Сен-Сире [французская военная академия], -
  для него это были не пустые цифры, как для Гренджера.
   - Вот теперь мы, наконец, кое-чего добились, - сказал Гренджер и с
  глупым торжеством оглядел своих коллег; французы, опустив головы, мрачно
  что-то строчили.
   - Это куда больше того, что могут сказать ваши войска в Корее, - сказал
  я, сделав вид, что не понимаю его. Гренджер, ничуть не смутившись, перешел
  к другой теме.
   - Спросите полковника, - сказал он, - что французы собираются делать
  дальше? Он говорит, что противник отходит через Черную реку...
   - Красную реку, - поправил его переводчик.
   - А мне все равно, какого цвета у вас тут реки. Мы хотим знать, что
  французы собираются делать дальше.
   - Противник отступает.
   - А что произойдет, когда он переберется на другой берег? Что вы будете
  делать тогда? Усядетесь на своем берегу и скажете: дело в шляпе?
   С угрюмым терпением французские