рпимой; опиум сделал свое дело. Кто-то постучал в дверь.
   - Вот и Пайл! - воскликнула она.
   - Нет. Это не его стук.
   Кто-то снова постучал, уже с нетерпением. Она быстро встала, задев
  желтое дерево, и оно снова осыпало своими лепестками мою машинку. Дверь
  отворилась.
   - Мсье Фулэр, - резко позвал чей-то голос.
   - Да, я Фаулер, - отозвался я, и не подумав встать из-за какого-то
  полицейского: даже не поднимая головы, я мог видеть его короткие штаны
  защитного цвета.
   Он объяснил на почти непонятном французском наречии, на котором говорят
  во Вьетнаме, что меня ждут в охранке - немедленно, тотчас же, сию минуту.
   - Во французской охранке или вашей?
   - Во французской. - В его устах это прозвучало "Франсунг".
   - Зачем?
   Он не знал: ему приказали меня доставить, вот и все.
   - Toi aussi [и тебя тоже (фр.)], - сказал он Фуонг.
   - Говорите "вы", когда разговариваете с дамой, - сказал я ему. - Откуда
  известно, что она здесь?
   Он только повторил, что таков приказ.
   - Я приду утром.
   - Sur le chung [немедленно (ломаный фр.)], - произнес этот подтянутый,
  упрямый человечек.
   Спорить было бесполезно - поэтому я встал, надел ботинки и галстук. В
  здешних краях последнее слово всегда остается за полицией: она может
  аннулировать ваш пропуск, запретить посещение пресс-конференций и,
  наконец, если захочет, отказать вам в разрешении на выезд. Все это были
  законные меры, но