стул на тротуаре у входа в бар на
  улице Гамбетты. Я подумал, знает ли он уже, что написано в присланной мне
  телеграмме.
   - Сыграем в "восемьдесят одно"? - спросил он.
   - Ладно.
   Мы стали кидать кости, и мне показалось немыслимым, что я когда-нибудь
  смогу жить вдали от улицы Гамбетты и от улицы Катина, без вяжущего
  привкуса вермута-касси, привычного стука костей и орудийного гула,
  передвигавшегося вдоль линии горизонта, словно по часовой стрелке.
   - Я уезжаю, - сказал я.
   - Домой? - спросил Пьетри, бросая на стол четыре, два и один.
   - Нет. В Англию.
  
  
  
  
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  
  
  1
  
   Пайл напросился зайти ко мне выпить, но я отлично знал, что он не пьет.
  Прошло несколько недель, и наша фантастическая встреча в Фат-Дьеме
  казалась теперь совсем неправдоподобной, - даже то, что тогда говорилось,
  изгладилось из моей памяти. Наш разговор стал похож на полустертые надписи
  на римской гробнице, а я - на археолога, который бьется над тем, чтобы их
  прочесть.
   Мне вдруг пришло в голову, что он меня разыгрывал и что разговор наш
  был лишь замысловатой, хоть и нелепой ширмой для того, что его на самом
  деле интересовало: в Сайгоне поговаривали, что он - агент той службы,
  которую почему-то зовут "секретной". Не поставлял ли он американское
  оружие "третьей силе" - трубачам епископа (ведь это было все, что осталось
  от его молоденьких и насмерть перепуганных наемников, которым