рым никто и не
  думал платить жалованье)? Телеграмму, которая так долго ждала меня в
  Ханое, я спрятал в карман. Незачем было рассказывать о ней Фуонг: стоило
  ли отравлять плачем и ссорами те несколько месяцев, которые нам осталось с
  ней провести? Я не собирался просить о разрешении на выезд до последней
  минуты, - вдруг у Фуонг в иммиграционном бюро окажется родственник?
   - В шесть часов придет Пайл, - сказал я ей.
   - Я схожу к сестре, - заявила она.
   - Ему, вероятно, хочется тебя повидать.
   - Он не любит ни меня, ни моих родных. Он ни разу не зашел к сестре,
  пока тебя не было, хотя она его и приглашала. Сестра очень обижена.
   - Тебе незачем уходить.
   - Если бы Пайл хотел меня видеть, он пригласил бы нас в "Мажестик". Он
  хочет поговорить с тобой с глазу на глаз - по делу.
   - Какое у него может быть дело?
   - Говорят, он ввозит сюда всякие вещи.
   - Какие вещи?
   - Лекарства, медикаменты...
   - Это для отрядов по борьбе с трахомой.
   - Ты думаешь? На таможне их запрещено вскрывать. Они идут как
  дипломатическая почта. Но как-то раз, по ошибке, один пакет вскрыли.
  Первый секретарь пригрозил, что американцы больше ничего сюда не будут
  ввозить. Служащий был уволен.
   - А что было в пакете?
   - Пластмасса.
   Я спросил рассеянно:
   - Зачем им пластмасса?
   Когда Фуонг ушла, я написал в Англию. Через несколько дней сотрудник
  агентства Рейтер собирался в Гонконг и