мог отправить мое письмо оттуда. Я
  знал, что попытка моя безнадежна, но хотел сделать все, что от меня
  зависело, чтобы потом себя не попрекать. Сейчас совсем не время менять
  корреспондента, писал я главному редактору. Генерал де Латтр умирает в
  Париже, французы собираются оставить Хоа-Бинь. Север никогда еще не был в
  такой опасности. А я не гожусь на роль заведующего иностранным отделом: я
  - репортер, у меня ни о чем не бывает своего мнения. В заключение я даже
  подкрепил свои доводы личными мотивами, хотя и не рассчитывал, что
  человечность обитает под лучами электрической лампочки без абажура, среди
  зеленых козырьков и стандартных фраз: "в интересах газеты", "обстановка
  требует..." и т.д.
  
   "Личные мотивы, - писал я, - вынуждают меня глубоко сожалеть о моем
  переводе из Вьетнама. Не думаю, чтобы я смог плодотворно работать в
  Англии, где у меня будут затруднения не только материального, но и
  семейного характера. Поверьте, если бы я мог, я совсем бросил бы службу,
  только бы не возвращаться в Англию. Я пишу об этом, чтобы Вы поняли, как
  мне не хочется отсюда уезжать. Вы, видимо, не считаете меня плохим
  корреспондентом, а я впервые обращаюсь к Вам с просьбой".
  
   Я перечел свою статью о сражении в Фат-Дьеме, которую я тоже отправлял
  через Гонконг. Французы теперь не будут в обиде, - осада снята и поражение
  можно изобразить как победу. Потом я разорвал последнюю