страницу письма к
  редактору: все равно "личные мотивы" послужат лишь поводом для насмешек.
  Все и так знали, что у каждого корреспондента есть своя "туземная"
  возлюбленная. Главный редактор посмеется по этому поводу в беседе с
  дежурным редактором, а тот, раздумывая об этой пикантной ситуации,
  вернется в свой домик в Стритхеме и уляжется в кровать рядом с верной
  женой, которую он много лет назад вывез из Глазго. Я мысленно видел этот
  дом, в котором нечего рассчитывать на сострадание: поломанный трехколесный
  велосипед в прихожей, разбитую кем-то из домашних любимую трубку, а в
  гостиной - детскую рубашонку, к которой еще не пришили пуговку... "Личные
  мотивы". Выпивая в пресс-клубе, мне не хотелось бы выслушивать шуточки,
  вспоминая о Фуонг.
   В дверь постучали. Я отворил Пайлу, и его черный пес прошел в комнату
  первым. Пайл оглядел комнату через мое плечо и убедился, что она пуста.
   - Я один, - сказал я. - Фуонг ушла к сестре.
   Пайл покраснел. Я заметил, что он был в гавайской рубашке, хотя и
  довольно скромной по рисунку и расцветке. Меня удивило, что он так
  вырядился: неужели его обвинили в антиамериканской деятельности?
   - Надеюсь, не помешал... - сказал он.
   - Конечно, нет. Хотите чего-нибудь выпить?
   - Спасибо. У вас есть пиво?
   - Увы! У нас нет холодильника, приходится посылать за льдом. Стаканчик
  виски?
   - Если можно, самую малость. Я не поклонник