- Может, он хочет выкурить трубку? - спросила меня Фуонг.
   - Не хотите ли выкурить трубку, Пайл?
   - Нет, спасибо. Я не притрагиваюсь к опиуму; у нас в миссии на этот
  счет очень строго. Допью и пойду домой. Меня огорчает Герцог. Всегда такой
  спокойный пес.
   - Оставайтесь ужинать.
   - Если вы не возражаете, мне лучше побыть одному. - Он как-то
  неуверенно улыбнулся. - Люди скажут, что мы ведем себя чудно. Ах, Томас,
  как бы я хотел, чтобы вы могли на ней жениться!
   - Вы шутите!
   - Нисколько. С тех самых пор, как я побывал там, - помните, в доме
  рядом с "Шале", - мне стало так страшно...
   Не глядя на Фуонг, он залпом выпил непривычное для него виски, а
  прощаясь, не дотронулся до ее руки и только мотнул головой, отвесив
  неуклюжий короткий поклон. Я заметил, как она проводила его взглядом, и,
  проходя мимо зеркала, увидел в нем себя: верхняя пуговица на брюках была
  расстегнута - признак того, что брюшко начало округляться. Выйдя за дверь,
  Пайл сказал:
   - Обещаю, Томас, с ней не встречаться. Но вы не захотите, чтобы это
  вырыло между нами пропасть? Я добьюсь перевода отсюда, как только кончу
  свои дела.
   - А когда это будет?
   - Года через два.
   Я вернулся в комнату, думая: "Чего я достиг? С тем же успехом я мог им
  сказать, что уезжаю". Ему придется покрасоваться своим истекающим кровью
  сердцем всего несколько недель... Моя ложь только облегчит его совесть.