ь.
   - Приготовить трубку? - спросила Фуонг.
   - Подожди минутку. Мне надо написать письмо.
   В тот день я писал уже второе письмо, но на этот раз не порвал его,
  хотя так же мало надеялся на благоприятный ответ. Оно гласило:
  
   "Дорогая Элен!
   В апреле я вернусь в Англию, чтобы занять место редактора иностранного
  отдела. Как ты сама понимаешь, большой радости я не испытываю. Англия для
  меня - то место, где я стал неудачником. Я ведь так же, как и ты, хотел,
  чтобы наш брак длился как можно дольше, хотя и не разделял твоей веры в
  бога. По сей день не пойму, на чем мы потерпели крушение (ведь мы оба его
  не хотели), но подозреваю, что виной всему мой характер. Я знаю, как зло и
  жестоко я порой поступал. Теперь, кажется, я стал чуть-чуть получше - не
  добрее, но хотя бы спокойнее, - Восток мне в этом помог. А может, я просто
  стал на пять лет старше, да еще в ту пору, когда пять лет - это большой
  срок по сравнению с тем, что осталось прожить. Ты была ко мне очень
  великодушна и ни разу не попрекнула меня с тех пор, как мы расстались.
  Можешь ли ты проявить еще большее великодушие? Помню, перед тем как мы
  поженились, ты предупреждала, что развод для тебя вещь немыслимая. Я пошел
  на этот риск, и мне как будто не на что жаловаться. И все же я прошу у
  тебя развода".
  
   Фуонг окликнула меня с кровати, сказав, что трубка готова.
   - Минуточку, - попросил я.
  
   "Если бы я хотел лицемерить,