ор, спускавшийся к вестибюлю. Ридзик
  бросился за ней, стуча каблуками по металлическим ступеням. Куда
  подевался этот Данко? Наверно, где-нибудь позади.
   Медсестра уже бежала по фойе. Людей там было немного: лишь
  регистраторша да двое человек, напоминавших закончивших свое дежурство
  санитаров.
   - Стой! - закричал Ридзик, выхватывая револьвер. - Стой или буду
  стрелять!
   Сестра не послушалась. Палец Ридзика напрягся на спусковом крючке.
   И тут, откуда ни возьмись, появилась Кэт Манзетти. С размаху ударила
  полотняной сумкой. Револьвер выскочил из руки Ридзика, а сам он потерял
  равновесие и рухнул прямо на большой стеклянный кофейный столик, стоящий
  посреди зала. Стол разлетелся вдребезги и Ридзик свалился посреди
  осколков стекла. Это уже само по себе было не важно - задница болела в
  буквальном смысле слова, - но Кэт Манзетти прокричала фразу, по которой
  он понял, что может случиться кое-что и похуже.
   - Нет, - кричала Кэт сестре, - не стреляй в него!
   Изящно наманикюренные пальчики медсестры сжимали Смит-энд-Вессон
  фунтов десяти весом. Ридзика изумило то, что сознание его, казалось,
  полностью отделилось от тела. Он испытывал такое ощущение, словно вот
  уже час смотрит на направленный в его сторону ствол, различая мельчайшие
  его детали. Он услышал выстрел, но еще не почувствовал удара пули.
  "Прощай, Ридзик", - подумал он.