Но тут он снова вернулся к реальности. Медсестра продолжала сжимать
  свою пушку, но Ридзик увидел, как посреди белизны ее безукоризненного
  халата распустился пышный кровавый бутон. Она покачнулась, но не упала.
  Раздался еще один выстрел - и второй аленький цветочек вырос у сестры на
  груди.
   Данко, расположившись в нескольких шагах позади Ридзика, метился
  аккуратно, стараясь не убить женщину, а лишь сбить ее с ног. Но та все
  не падала. Собрав все свои силы, она подняла револьвер и направила его
  на Данко. Но прежде, чем успела выстрелить, опережая ее, он выпалил
  снова, нанося ей теперь уже смертельную рану в сердце. Сестра отлетела
  назад, ударившись о шершавую оштукатуренную стену. На мгновение ее тело
  застыло в этом положении, повиснув словно белье на просушке. Затем
  колени ее подогнулись, и она сползла вниз по стене.
   Форменная шапочка медсестры была приколота к ее волосам булавкой. Она
  зацепилась за неровную поверхность стены - и по мере того, как
  опускалось тело, волосы, удерживаемые шапочкой и шероховатой
  поверхностью, все выше поднимались над головой. А в тот момент, когда
  сестра, наконец, оказалась на полу, они и вовсе, словно снятый скальп,
  отделились от головы.
   Ридзик испытал весьма странные ощущения. Не обращая внимания на вопли
  больничного персонала, ставшего свидетелем столь кровавой сцены, он
  неровным шагом подошел