трь и отобрать ключ. Но в номер вели две
  двери: одна - в спальню, а другая выходила в коридор из ванной. О том,
  что такое поле обстрела, Данко прекрасно знал по службе и помнил, что в
  номере - в углу спальни - есть такая точка, откуда Виктор мог следить за
  обеими дверьми. В какую бы из них ни вошел Данко, Виктор сразу же его
  увидит. Если бы у Данко был партнер - пусть даже Ридзик, они могли бы
  попробовать ворваться одновременно через разные входы - и надеяться на
  лучшее. Даже Виктор не сумел бы зацепить их одновременно.
   Данко оглянулся на юную проститутку. Она дрожала, как замерший щенок,
  а выступившие на глазах слезы понемногу смывали с лица макияж. Она явно
  была не в состоянии помочь. Свое дело она уже сделала - и о большем он
  ее просить не мог.
   Но Виктор был рядом, и Данко нужно было войти и схватить его -
  никогда еще с того зимнего дня в Москве не был он ближе к цели. Поэтому
  ему придется пройти через одну из дверей - все равно какую, коль скоро
  он в любом случае окажется в зоне обстрела.
   Он остановился возле дверей спальни, держа револьвер наготове. Он
  решил досчитать до трех, а затем ударом распахнуть непрочные створки. Но
  на счете "два" его предали. Наручные часы, все еще установленные на
  московское время, стали пищать. А этого негромкого звука оказалось
  достаточно, чтобы предупредить Виктора. У Данко осталась лишь секунда,
  чтобы