х у Данко звучали
  слова, произнесенные Виктором во тьме подземного гаража: "Она мне
  пригодилась. Украсила часть моей жизни в этом городе. А в остальном она
  - ничто".
   - Это сделал Виктор, - сказал он. Доннелли резко посмотрел на него:
   - Подержите язык за зубами, капитан. И вы тоже, Ридзик. - Доннелли
  оттащил Стоббза в сторону и зашипел ему на ухо:
   - Если я стану разговаривать сейчас с одним из них, то наверно,
  схвачу инфаркт.
   - Командир...
   - Я вам точно говорю. Заткните их, Стоббз. Им конец. С Данко я хочу
  поговорить у себя в кабинете. Мне нужен от него какой-нибудь доклад, -
  он медленно покачал головой. - Знаете, я очень ошибался, когда решил,
  что мы ничего больше не потеряем.
   Он двинулся прочь, но тут к нему подбежал Ридзик. Арту пришла в
  голову совершенно замечательная мысль.
   Но Доннелли не проронил даже и слова. Одного взгляда на лицо
  командира было достаточно, чтобы понять, что никакие коврижки не убедят
  этого человека в том, что Ридзик заслуживает предоставления ему еще хотя
  бы одного-единственного шанса.
   Данко не сводил глаз с лица Кэт. Он чувствовал свою вину за
  происшедшее - а кто же еще почувствует? Уж, во всяком случае, не Виктор.
   - Она - его жена, - заметил Стоббз.
   - Да, - ответил Ридзик, - жена. Сукин сын. А его-то сестричка
  считает, что ей тяжко пришлось с Пэтом Нунном.
   - Вы, ребята,