а, по уши в дерьме, - сказал Стоббз.
   - Глубокая мысль, - ответил Ридзик.
   Санитары покатили столик с телом. Данко проводил его взглядом, как
  провожают уходящий поезд. Он не поворачивался, пока не захлопнулась
  бесшумно стальная дверь.
   - У нее не было выбора.
   - И у вас тоже, - сказал Стоббз. - Ридзик, вы переводитесь на работу
  в канцелярию. С сего момента.
   Что ж, Ридзик так и предполагал.
   - Данко, вы отправляетесь домой. Туда, где вам и следует быть.
   Данко не пошевелил и мускулом. "Нет уж", - подумал он.
  
  ***
  
   Доннелли решил, что если ему удастся выдержать переговоры сперва с
  парой русских дипломатов, а потом еще и с Данко, то он сможет поздравить
  себя с тем, что сумел сохранить свою сердечно-сосудистую систему еще на
  один день.
   Хваткий дипломат Муссорский изо всех сил старался быть мил;
  Степанович действовал в своем привычном подкупающем репертуаре. Оба
  дипломата время от времени поглядывали сквозь заслон из растений и
  аквариумов на комнату дежурных, где Ридзик, сидя за своим столом, с
  необычайной медлительностью стучал на машинке. Рядом с его столом сидел
  Данко, отсутствующим взглядом уставившись в пространство. Глядели
  русские туда, чтоб убедиться, что Данко все еще на месте - невозможно
  было допустить, чтобы он снова скрылся. Им вовсе не хотелось приносить
  себя в жертву из-за товарища капитана Ивана Данко.