затем пустил
  пленку автоответчика. Обычная белиберда:
   "Привет, Ридзик, это Салли из Цицеро. Мы все еще ждем твоего рапорта
  по поводу 560 на прошлой неделе в..."
   Ридзик включил перемотку. Услышал звук очередного соединения. Это был
  Пэт Нунн:
   "Кстати, Арт, слушай, я кое что забыл. Ты сука", затем раздался звук
  брошенной трубки.
   Было еще сообщение из прачечной: рубашки его постираны.
   После чего последовала длинная пауза и вслед за ней - задыхающийся
  голос. Голос из могилы: Кэт Манзетти. Ридзик почувствовал, что его
  словно ударило током:
   - Нужно говорить быстро. Сегодня у Виктора сделка.
   Комиски-Парк. Во время игры. В комнате у смотрителя стадиона. Только
  два человека - Виктор и еще один, - в ее голосе чувствовался страх. - Не
  могу говорить отсюда, тяжело". Она повесила трубку. Звоня, она покупала
  себе жизнь, но покупка не состоялась.
  
  ***
  
   Доннелли был холоден и собран. Он знал - по крайней мере, ему
  казалось, что знал, - как вести себя с Данко. Как мужчина с мужчиной,
  как полисмен с полисменом. Он даже попытался представить себя русским
  ментом - все ради того, чтобы добраться до Данко, чтоб раскрыть дно этой
  свалки.
   Данко стоял, как всегда. Ридзик ясно дал понять ему, что теперь
  Доннелли стал их врагом: во власти командира послать его домой - и без
  Виктора. Нужно быть настороже.
   - Теперь, - спокойно произнес Доннелли,