лицу.
   - У него и кокаин, и деньги, - сказал Данко. Ридзик бросил последний
  взгляд на свой изуродованный автомобиль:
   - Мать его! Он мне машину угробил. Этот парень меня уже довел!
   Данко полностью сосредоточился на управлении, но справиться с тяжелым
  автобусом оказалось нелегко. Когда они сворачивали за угол, резко
  крутанувшись влево, колеса, выскочив на тротуар и зацепив газетный
  автомат, послали тяжелый металлический ящик в воздух, будто тот был
  сделан из фанеры.
   - Господи, Данко! Бога ради!
   Автобусы выехали на запруженную Мичиган-авеню и понеслись по улице,
  словно спортивные феррари, а не четырехтонные монстры. Улица заполнилась
  нестройным гулом гневных сигналов, когда автобусы стали продираться
  сквозь их ряды. Увидев их, пешеходы прятались за угол. К счастью, Данко
  удалось пробиться, не причинив ни малейшего ущерба. Виктору повезло
  меньше: его автобус оторвал открытую дверь семейного фургона, словно
  мушиное крылышко.
   Виктор посмотрел в зеркало над головой. Автобус Данко становился все
  больше и больше - он нагонял. Вести машину и стрелять одновременно -
  бессмысленное дело; надо оторваться. Без колебаний он резко крутанул
  руль налево - и автобус со скрежетом свернул на Ист-Уэккер-драйв. Данко
  среагировал так быстро, что Ридзик понял - сам он так никогда бы не
  смог. Как видно, столь агрессивному вождению тоже учили в Киеве,