онны. Виктор заметил ее почти в ту же секунду, что и
  Ридзик.
   Ридзик не питал особой любви к современной монументальной скульптуре,
  но был уверен, что почитающие искусство чикагцы не придут в восторг от
  того, что пара чокнутых русских уничтожит их всемирно знаменитое
  скульптурное творение. Он молча молился, прося пощады Колдеру.
   Виктору каким-то образом удалось проскользнуть мимо скульптуры, и он
  проломил стоящий рядом огромный стеклянный стенд. Данко теперь уже
  следовал за ним по пятам, повторяя каждое его движение.
   Автобусы пронеслись по лабиринту боковых улиц - Ридзик благодарил
  Бога, что они наконец-то выбрались из автомобильного потока, -
  распихивая и отбрасывая в стороны стоящие вокруг машины. Ридзик глянул
  через плечо и увидел длинный ряд искореженного металлолома. Казалось,
  что некий злобствующий великан прошелся по тихим улочкам, корежа подряд
  все попадающиеся на пути автомобили исключительно по причине накатившей
  на него злобы.
   Они выехали на Уэллс-стрит. Автобус Данко сшиб ряд парковочных
  счетчиков, словно это было ромашки. Двигатели обоих автобусов выли от
  перегрузки, но не сдавались. Виктор резко свернул налево, проломился
  сквозь ограду товарного склада и загромыхал по темному пустому
  пространству грузового парка железной дороги. Фары освещали помещение
  метров на сто впереди. А там тускло светилась