тобусу.
   - Данко, - крикнул Арт. - Он же не мог... Но Виктор смог. Спотыкаясь
  на рельсах, в разодранной одежде, с переломанной левой рукой,
  безжизненно повисшей в рукаве, русский приближался к ним. В правой он
  сжимал пистолет - и он шел убивать Ивана Данко, московского милиционера
  - даже если это будет, в буквальном смысле слова, последним, что он
  успеет сделать в жизни.
   - Я пойду один, - сказал Данко. Ридзик вскарабкался на ноги.
  Казалось, будто все мышцы его пропустили через мясорубку.
   - Почему вы считаете, что больше подходите для этой работы, чем я? -
  спросил он.
   Данко оглянулся. По щеке у него струилась кровь. Лицо казалось
  красным в отсветах огня. Ридзик уже не сомневался, что Данко убьет его,
  если он попытается вмешаться. А тот даже не удостоил его ответом.
   Ридзик пожал плечами:
   - Сдаюсь. Это чисто русский конфликт. Данко двинулся навстречу своему
  врагу, тяжело шагая по земле. Менее уверенным шагом, но не менее
  решительно, шел навстречу Данко Виктор. Ридзику это напомнило "В самый
  полдень"
   - только по-московски - долгий путь двух вооруженных людей навстречу
  друг другу.
   Когда их разделяло метров двадцать, Виктор остановился, не поднимая
  пистолета. С усмешкой следил он, как приближается Данко.
   - Хочешь, чтоб я сдался? Да? Данко шагал вперед.
   - Хочешь предать меня народному суду? Да? Данко шагал вперед.