ку это не понравится. - Он написал, что
  твое поведение было "надлежащим".
   - Боже мой, - сказал Ридзик, вытаскивая пачку сигарет из кармана
  рубашки. - Надлежащим? И все?
   - Слушай, Арт...
   - Ясно, Том, - Ридзик закурил. - Если бы я полез по ступенькам вслед
  за вами, ребята, этот дерьмоголовый Давно бы уже смылся.
   Он с силой выдохнул:
   - Просто Стоббзу не нравится, что ты его все время подкалываешь. Он
  от этого дураком выглядит.
   - Но я ведь сделал работу, верно?
   - Арт, - сказал Галлахер, - пожалуйста. Дело в особенностях твоей
  личности. Стоббзу они не нравятся.
   - Особенности личности? А он сам. У него личность рекламной тумбы.
   - Слушай, я понимаю, что ты его не любишь, но не дергайся. Все-таки
  именно он составляет отчет о твоей пригодности, если помнишь.
   Ридзик отвернулся, глянул на толпящихся вокруг людей:
   - Как тут забудешь.
   - Послушай моего совета. Не порти ему настроения. Ридзик бросил
  недокуренную сигарету на пол и раздавил ее каблуком.
   - Ладно, ладно, какие дела. А какого черта нас в это вот сунули? И
  чего этот комуняка делает в Чикаго?
   - Потому что тот комуняка, которого этот комуняка заберет домой,
  сидит на шее у нашего отдела, - терпеливо стал объяснять Галлахер. - Это
  просто одна из тех чудесных штук, что произошли в мире поддержания
  правопорядка за то время, пока ты был отстранен от дел.
   - Ага, понятно,