дохнул и пожал плечами:
   - Ладно, пусть будет "Гарвин".
   Ридзик покатил по жарким улицам Южного Района. Вокруг сновали
  детишки, игравшие под струями воды, хлеставшей из открытых гидрантов.
  Люди целыми семьями сидели на ступеньках своих домов, посасывая пиво и
  болтая.
   "Гарвин" видал и лучшие денечки, но так давно, что никто их уже и не
  помнил. Он стоял на углу лицом к линии надземки, по которой каждые
  несколько минут на уровне третьего этажа с грохотом проносился поезд.
  Шум такого поезда разбудил бы и самого крепкого соню, но, насколько
  знали Ридзик и Галлахер, очень немногие обитатели когда-либо спали в
  "Гарвине". Это место больше подходило для тех, кто хотел раздобыть
  какой-нибудь из дюжины различных запрещенных алколоидов или провести
  немного времени с шлюшкой. Но спать? Так здесь не поступали.
   Они остановились у входных дверей гостиницы и все трое вышли из
  машины. Пока Ридзик доставал чемодан Данко из багажника, Галлахер сделал
  последнюю попытку переубедить Ивана в правильности выбранного отеля:
   - Еще не поздно передумать. Я вам говорю - это настоящий гадюшник.
   - Все отлично, спасибо.
   - Ну что ж, - сказал Галлахер, смирившись с неизбежным. - Хозяин -
  барин. Завтра заеду за вами в девять утра.
   - Приятно было с вами побеседовать, капитан, - сказал Ридзик,
  усаживаясь за руль. Они проводили вошедшего в гостиницу