ко отклонил предложение Галлахера выпить чашку кофе, настаивая на
  том, чтобы немедленно отправиться на участок и подписать документы,
  передающие Виктора в его распоряжение. На участке, как всегда, царил
  бедлам. Старое здание было переполнено пьянчугами, наркоманами и
  шлюхами, которых привели за прошедшую ночь и которые теперь толпились
  здесь в ожидании суда. У стола дежурного толкалась дюжина человек,
  выкрикивая что-то сидящему там сержанту на полудюжине языков -
  испанском, китайском, польском, - причем каждый из них требовал
  отреагировать на его заявление немедленно. Сержант же невозмутимо не
  реагировал ни на кого из них.
   Данко неодобрительно посмотрел на весь этот хаос. На родине они бы
  такого ни за что не позволили. Участки милиции были священными, тихими,
  вызывающими страх заведениями. Простые граждане без крайней
  необходимости туда никогда не заходили.
   Галлахер был рад увидеть на лице Данко хоть какую-то реакцию, даже
  если она выражала неприятие или отвращение. Все лучше, чем эта вечно
  каменная физиономия.
   - Будто по городу волна преступлений прокатилась, - сказал он,
  оглядывая окружающий балаган. - Помню, когда я впервые попал сюда, то же
  самое подумал.
   Но ничего подобного. Просто нормальная обстановка в понедельник
  утром.
   Данко кивнул. "Побольше полиции, - думал он. - Вот что