нату. Уселся за стол
  напротив Стрика. Комната, отметил он, отличалась всеми прелестями вагона
  метро.
   Стрик склонился к нему через исцарапанный и усеянный следами от
  погашенных сигарет стол.
   - Эй, легавый, - завякал он, - что это еще за хренотень? Ты еще что
  за зараза? Может, ты какой-нибудь долбаный...
   Данко не верил своим ушам. Преступник, паршивый сутенер, так
  разговаривает с полицейским. Может, изо всех диких и абсолютно
  непостижимых явлений, которые довелось ему увидеть и услышать со времени
  прибытия в Америку, это было самым странным? Нет. Еще более странным
  было то, что самому Ридзику такое поведение вовсе не казалось странным.
  Стрик продолжал верещать:
   - У вас на меня ничего нет. Все это сучье дерьмо! И ты, говноед, это
  знаешь!
   С Данко этого было достаточно, даже если Ридзик и не реагировал. Он
  подошел к Стрику, рывком поднял его на ноги, закрутил руку за спину и
  швырнул о бетонную стенку. Ридзик вздрогнул.
   - Где Виктор? - проревел Данко в ухо Стрику. Ридзик пытался разнять
  мужчин:
   - Данко! Какого хрена...
   Данко надавил на руку Стрика. Тот закричал от боли. Ридзик пытался
  ослабить хватку Ивана. Только им не хватало арестованного со сломанной
  рукой. Да из-за этого по уши в помоях окажешься. Ридзик протиснулся
  между мужчинами и умудрился оттолкнуть Данко от злополучного сутенера.
   - Ведите себя культурно,