оином. Да, смачным и крепким.
   Стрик вскочил на ноги:
   - Да что за дерьмо такое?
   Ридзик сунул руку в нагрудный карман Стрика и выудил оттуда небольшой
  пакетик с желтоватым порошком.
   - Господи Боже мой, Стрик, - молвил он тоном обеспокоенного родителя,
  - и вы принесли это сюда? Вы принесли эту гадость на полицейский
  участок?
   Стрик разразился воплями:
   - Минуточку, сука! Ты сам сунул мне это говно! Ридзик покачал
  головой:
   - Это серьезно, старик. Очень серьезно. Мы тебя отпустили под честное
  слово - и все такое прочее. А ты так плохо поступаешь, Стрик, - Ридзик
  прищелкнул языком. - От трех до пяти лет. И понимаете ли, Данко, они
  ведь сами прибьют его, когда он туда попадет: он же стукач. А они
  терпеть не могут среди себя осведомителей. И стараются, чтобы жизнь - и
  смерть - оказалась для тех как можно менее приятной. Разве неправда,
  Стрик? Стрик прыгнул вперед:
   - : Это все ваши легавские махинации. Дерьмо, чувак, поганое коровье
  дерьмо! - он ткнул в сторону Ридзика своим указательным пальцем, словно
  кинжалом. - Ты уволен! Можешь идти и забирать свои вещички, потому что в
  полиции ты больше не служишь, засранец. Да ты знаешь, какого я нанимаю
  адвоката? У меня такой юрист...
   - Вернемся к Бритоголовым, Стрик, - настаивал Ридзик. - Кто, где и
  когда?
   - Да у меня такой адвокат, который сможет святых представить
  фашистами,