, стараясь, чтобы Ридзик не заметил этого. Абдул на
  минуту задумался.
   - Это неэтично, - сказал он наконец.
   - Вы продаете кокаин.
   Абдул медленно покачал головой:
   - Вы просите меня нарушить мою этику, мои принципы. Наркотик - это
  политическое оружие, понимаете ли, а деньги - лишь средство в
  политической борьбе.
   - И что же вы собираетесь сделать?
   - Я собираюсь разрушить вашу страну, мой белый друг. Обе великие
  державы, Америка и Советский Союз, захлебнутся в наркотиках. Наркотики
  убьют вас обоих.
   Данко с великим трудом удерживал себя от того, чтобы не придушить
  этого человечка.
   - Мы не американская полиция, - сказал он спокойно, хотя тон его и
  наполнился угрозой. - Если вы будете отправлять наркотики в мою страну,
  то однажды утром, проснувшись, обнаружите собственные яйца в стаканчике
  возле кровати.
   - Я человек святой. Мне яйца ни к чему.
   - Тогда займемся вашими глазками.
   Абдул улыбнулся и поднял очки. Зрачки его смотрели безжизненными
  взглядом. А вокруг них виднелись шрамы - результат неверно собранной
  самодельной бомбы, которая взорвалась тогда, когда этого от нее вовсе не
  ожидали. Абдул снова опустил очки:
   - Меня не запугать, мой белый мальчик.
   - Тогда мы вас убьем.
   Улыбка не покидала лица Абдула:
   - Мне тридцать восемь лет - и двадцать шесть из них я провел за
  решеткой. Убийство не причинит