мне страданий. Оно освободит меня.
   - У вас нет права разрушать мою страну. Абдул Элиджа снова покачал
  головой.
   - Вы, видимо, просто не понимаете, старик. Эта страна, США, была
  построена за счет эксплуатации черного человека. Я ничего не слыхал
  насчет наших братьев в вашей стране, мой белый мальчик...
   "В России тоже есть черные, - подумал Данко. - Студенты из стран
  третьего мира". Дважды ему приходилось расследовать совершенные против
  них преступления: молодые люди были избиты русскими за то, что
  встречались с белыми девушками.
   - ., но вы эксплуатируете свой собственный народ, - продолжал Абдул.
  - Вы превращаете его в рабов. Так что думаю, что в этом зале
  единственный марксист - это я, товарищ, - сказал он, иронически
  подчеркивая последнее слово, - а вы ни кто иной, как лишь еще один
  лакей.
   - Я офицер милиции.
   - Вы холуй, - Абдул переменил позу. - Видимо, вы просто не понимаете.
  Дело тут не в наркотиках. Дело в духовности. И я с радостью буду
  продавать наркотик каждому белому на этой земле. И его сестре.
   Данко смерил его долгим взглядом. Он слышал каждый звук в зале,
  слышал дыхание Абдула. Ивану было плевать на политику; ему было плевать
  на этого черного. Он жаждал мести.
   - Мне нужен Виктор Роста. Абдул Элиджа кивнул:
   - Да. Страшно. Чувствую, что он вам страшно нужен.
   - Где мне его найти?