Береславский мне в свое время все уши
  прожужжал рассказами об адвокатских подвигах Климашина.
   - Надеюсь, хорошее? - улыбнулся Юрий Васильевич.
   - Да уж, неплохое.
   - Ну и отлично.
   Потом он перешел к делу. Шансов на выход под залог, по его мнению, было
  немного, но они были. И возрастали пропорционально объему поднятой в СМИ
  шумихи. Если даже не получится этот, наиболее мягкий вариант, то суд вряд ли
  затянут, а присяжные вряд ли осудят человека, сумевшего спасти от смерти
  свою семью. Тонкости защиты Климашин обещал еще не раз со мной обсудить.
   На мои расспросы о Ленке и детях коротко ответил, что все нормально. Но
  на свидание они пока не придут. В подробности вдаваться отказался, сказал
  лишь, что это рекомендация Ефима. И чтоб я не беспокоился, потому что Лену
  охраняет какой-то Ефимов человек.
   Вот тут я уже забеспокоился. Мне не понравилось, что ее почему-то нужно
  охранять. Мне не понравился незнакомый мужик в доме. Да и Ефима я бы не
  хотел оставлять на ночь в одной квартире с моей женой.
   - У вас хорошие друзья, - на прощание заметил Климашин.
   Я вяло согласился.
   Я шел в камеру с сумкой продуктов в руках, терзаемый одновременно двумя
  взаимоисключающими чувствами. Я был очень благодарен Ефиму за помощь, но мне
  не очень нравилась возможность его общения с моей женой без меня.
  
   20 лет назад
   Разомлевшая под августовским солнцем волжская вода быстро проносилась
  мимо: больно низко