й "Зенит", перелез через борт, вылез на берег.
  Потом забрал у Лены камеру и, забыв подать ей руку, потопал к кострищу. Вот
  поджигать все, что горит, он обожал!
   Мы перекусили сухпаем, запили чайком с разожженного Ефимом костра, после
  чего народ стал развлекаться, как умел. Береславский, например, подбил
  Тимоху и еще двух "безбашенных" на ловлю лягушек для вечернего ужина. Сам,
  понятно, не пошел. Думаю, и лягушек пробовать не станет. Но идею подал.
   Потом крикнул желающих пойти ловить с ним рыбу. Надо сказать, что ловить
  красноперых в этих ериках было неромантично. Больше времени уходило насадить
  червяка и стащить рыбу с крючка, чем ждать поклевку. Поэтому Ефим в первый
  же день объявил, что боится червей. И ходил на рыбалку только за тем, чтоб
  побалаболить с девчонками, его непременно сопровождавшими. Ну, что они в нем
  находят? Не понимаю!
   На этот раз меня ждало большое разочарование. Пожалуй, разочарование -
  слишком слабое слово для описания того, что я испытывал. Пойти ловить рыбу с
  Ефимом изъявила желание... Лена!
   Я стоял в полной растерянности. Не знал, что делать. Конечно, они пошли
  на берег рыбу ловить, а не в стог развлекаться, но у меня было тяжелое
  ощущение, что теперь все возможно.
   Это не могло быть случайностью. Лена заинтересовалась Ефимом после его
  дебоша. Уже здесь, в походе, я пару раз ловил ее изучающий взгляд,
  направленный, к сожалению, не на меня. А вчера я обнаружил,