тра
  пораньше понаписать рекламных статей (деньги-то нужны!), поехал на кладбище.
  К отцу.
   ...Когда подъехал к кольцевой, рассвело окончательно. Горьковское шоссе
  было почти пустым. Ефим думал о Наташке. "Правильное решение", - одобрил он
  сам себя. Только запоздалое. Если бы раньше, Наташка могла бы еще стать
  матерью. Хотя, может, и сейчас не поздно. Она сразу перестала бы чувствовать
  себя одинокой. Даже во время отъездов или загулов Ефима. Он все же
  сомневался в своей абсолютной моногамности. Тяжело отвыкать от полной
  свободы, прожив в ней половину жизни. "Лучшую половину", - добавил про себя
  Береславский.
   Задумавшись, Ефим проскочил Салтыковский поворот - самую короткую дорогу
  к маленькому еврейскому кладбищу. Возвращаться он терпеть не мог, поэтому
  поехал к следующему, решив проехать через Южный квартал Балашихи.
   Дорога была отменной. Даже на нешироком извилистом шоссе, петлявшем по
  осеннему лесу, Ефим держал на спидометре 80, а то и 100. В местах, где
  утренний туманец был гуще, сбавлял до 60.
   Но и на 60 километрах в час взлетел, как птица, наскочив на "лежачего
  полицейского". Береславский витиевато выругался. Длинные многосложные
  сочетания он знал с детства, но употреблял исключительно редко. Здесь как
  раз был нужный случай: аж зубы клацнули!
   Препятствие поставили жители элитного поселочка, прилепившегося к краю
  леса. Поставили, надо сказать, очень подло: между двух