наверняка бы понравился отцу: необработанная глыба
  гранита, с небольшим отполированным куском, на котором выбиты фамилия и
  даты. Таким отец и был. Цельным, монолитным. А что необработанным - так
  некому было особо обрабатывать. Детство в эвакуации, дед всегда на службе. И
  институт, и жизненные университеты проходил самостоятельно. Зато Ефиму
  попытался дать все, что мог.
   Правда, Ефим не все принимал. Тяжело было отцу вдруг - и очень рано! -
  понять, что у сыночка характер тоже не сахар, и все решения он принимает
  самостоятельно! Это даже мешало отношениям. До определенного времени. Когда
  они вдруг одновременно поняли абсолютную необходимость друг другу.
   А потом отец умер. Ефим был потрясен, хотя к тридцати семи годам люди уже
  понимают, что никто не вечен. Но все равно, кроме боли была еще и обида: как
  же так, все так сложно, а меня бросили!
   Это настолько задело его, что он невольно перекинул ситуацию на себя и
  своих близких. И стал гораздо менее бесшабашен. Даже пошел сделал
  гастроэндоскопию, которую откладывал четыре года. И истратил денег на
  пневмоподушку в машине, что тоже для Ефима было нетипично. А куда деваться:
  ведь за ним - дети, жены (отчасти), сотрудники, Наташка. И мама, конечно,
  для которой Ефим был всем.
   А вообще смерти Береславский не боялся. Справа от папиной могилы была
  его. Он заранее купил землю под собственную могилу, что полностью
  соответствовало