ольным местам. А именно: у Ефима приняли повесть. В журнал
  "Пионер". Приняли без блата, из обычного уличного "самотека". Это вообще
  нетрадиционно, а в то время - вдвойне.
   Сегодня автор, которого не печатают, может, в принципе, издать свою книгу
  сам. На собственные средства. И доказать читателям, что он не зря просит их
  внимания.
   В советское время даже визитки нельзя было напечатать без визы спецслужб.
  Великая страна откровенно боялась своих граждан. Доходило до анекдотов: в
  день больших политических праздников все пишущие машинки предприятия
  относились в одну комнату, и та опечатывалась. Чтобы враг не смог напечатать
  подрывных листовок и испортить праздник...
   Самое смешное, что в Москве на Пушкинской уже работал магазин, в котором
  пишущие машинки продавались свободно. Правда, знающие люди утверждали, что
  это делалось специально: с каждой машинки снималась контрольная копия, чтобы
  потом легче было выявлять "самиздатчиков".
   С пишушей машинкой был связан и еще один важный для Ефима эпизод. Когда
  он впервые буквально шкурой ощутил "тупиковость" отечественного социализма.
  Он никогда не был антисоветчиком. Более того, лет до десяти искренне считал,
  что ему дико повезло с рождением в единственно свободной стране. Но далее
  его точка зрения плавно менялась. От "был бы жив Ленин..." до "в счастье
  силой не водят". А в коммунизм пытались вести не только силой, но и строем.
   Но близкий крах социализма