нялся за еду. Салат типа "Оливье", идущий на этот раз
  под именем "Столичный", оказался на удивление вкусным и свежим. Береславский
  обожал это кушанье, которое в России давно стало символом либо праздничного
  стола, либо хорошей жизни. Когда он начал ездить по миру, его очень удивило,
  что, кроме как на его родине, это блюдо нигде не готовят. Более того, в
  Испании нечто похожее, - и гораздо менее вкусное, - называется "енсаладо
  руссо". То есть русский салат.
   Настроение сразу поднялось. Ефим про себя ухмыльнулся. Вот ведь как
  устроен человек! За ним по следу идут какие-то странные злодеи. Под курткой
  у него штуковина, за которую сразу можно схватить три года тюрьмы. Впереди -
  вообще непонятно что. А вот написал стишок, поел салата "Оливье" - и жизнь
  уже не кажется столь уж мрачной. А чего удивляться: собака - млекопитающее,
  горилла - млекопитающее, и человек - тоже млекопитающее. Различия, конечно,
  есть, - бессмысленно их отрицать, - но сходства все же больше.
   Когда девушка принесла дымящуюся, отлично прожаренную котлету с классно
  приготовленной картошкой, его страх перед будущим отошел совсем уж в дальнюю
  область подсознания. Картошка была не общепитовской новомодной "фри", а
  нормально, по-русски, жареной картошкой: с луком, маслом или чем-то там еще.
  Ефим не вникал в такие нюансы, главное, что было исключительно вкусно. От
  одного запаха рот сам раскрывался.
   Только когда на тарелках стало чисто, а