Дальше - больше. Военрук в школе, Виктор Иванович, был по-настоящему
  классным мужиком. Старый вояка, он не отравлял их незрелые мозги
  политинформациями, а рассказывал о реальной войне (чем, может, и вызвал
  стойкий хронический пацифизм Береславского), пытался учить ходить по
  компасу, мучил бесконечной сборкой-разборкой АКМ.
   Он был неглупым человеком, но и на старуху бывает проруха: решил вылепить
  из Береславского универсального солдата. Даже занимался с ним индивидуально.
  Но не рассчитал своих сил.
   Например, в тире Ефим плохо видел мишень: близорукость мешала. Поэтому
  стрелял в то, что видел, - в лампочки на потолке. Получалось недурно, однако
  Виктор Иванович и без доносчиков определял авторство всех его проектов. Так
  Ефим впервые столкнулся со специфическим армейским средством воспитания:
  мытьем туалетов.
   С военруком Береславский провел и свой первый политдиспут. Ему попалась
  книжка про революцию, в которой упоминался расстрел царской семьи. Это
  глубоко возмутило пацана. Николая ему жалко не было - война есть война, но
  убийства девчонок-царевен и мальчика сильно расстроили его. Это никак не
  походило на легенды про честных и благородных рыцарей - "комиссаров в
  пыльных шлемах".
   Виктор Иванович кинулся объяснять подростку его ошибку: любой член
  царской семьи мог стать знаменем для белого движения, красный террор в ответ
  на белый террор и так далее. У Ефима был