шного момента, чем тот, когда он наблюдал, как
  мальчишка заглядывает в дуло заряженной винтовки, в его жизни не было...
  
   Тем временем Ефим продолжал свою военную карьеру. Когда они пошли
  получать в военкомат свои приписные свидетельства, пошел шикарный влажный
  снег. Просто грех было не поиграть в снежки. Играло человек тридцать, никак
  не меньше. Но именно Ефимов снежок разбил стекло в окне районного
  военкома...
   Тот с максимальной доходчивостью объяснил перепуганному Береславскому,
  где и сколько ему придется служить.
   Конечно, не все угрозы нужно принимать близко к сердцу: в институте, куда
  поступил Береславский, была военная кафедра, и немедленный призыв под
  знамена злобного военкома ему не грозил. Однако и военная кафедра тоже
  черной полосой прошлась по его биографии.
   Невоздержанность на язык стала причиной продолжения его школьных
  упражнений. Только тут туалеты были больше, а принуждающие возможности
  офицеров - выше.
   На первом же занятии он спросил у заведующего кафедрой, зачем нужна их
  военная специальность (военный химик), если в стране с самой высокой трибуны
  заявлено о прекращении производства химического оружия.
   Полковник внимательно посмотрел на студента, но любознательный Ефим
  привык все доводить до конца и поинтересовался, не производят ли на наших
  заводах ОВ тайком. Завкафедрой, интеллигентный доктор наук, объяснил ему,
  что если даже такой