а...
   - Что?
   - Что слышал. Закрой глаза и плавно нажми на спуск. С закрытыми глазами.
   Ефим повиновался. Самое странное - дело пошло. "Макар" перестал прыгать в
  руке, а пули ложились довольно кучно, правда, внизу поясной мишени.
   - Так ты ему яйца отстрелишь, не более того, - сказал Роман. Хорошо, хоть
  не дрался. Ефим внес коррективы, и следующая серия легла очень пристойно.
   Когда рука Береславского уже не могла держать пистолет, они пошли
  пообедать. Потом оформили документы на стрельбу и снова вернулись в тир.
   На прощание Роман показал, как стрелять "флэшами".
   - Это позволяет стрелять, не выцеливая, - объяснил он. - Ты видишь, как
  летят пули, и корректируешь огонь. Получается, как в автомате, хотя пистолет
  не автоматический.
   К концу дня правая рука Ефима была как чужая.
  
   Потом они шли по осенней, засаженной старыми деревьями улице, к машине.
  Роман читал ему свои последние стихи. Как всегда, мрачноватые и, как всегда,
  явно некоммерческие.
   Одно из них называлось "Ночь на Кипре", где он недавно побывал по
  турпутевке, и было "про любовь". Читал Роман без изысков и завываний, но,
  прямо скажем, печально:
  
   Ночь темна на Кипре.
   Я сижу в таверне.
   Полбутылки выпил.
   Значит, курс взят верный.
   Ночь темна на Кипре.
   Полбутылки - мало.
   У стола бузука
   Грустно заиграла.
  
   Музыкант с бузукой
   Жизнь прожил отвесно.
   Тот, кто так играет,
   Пропадает честно.