утствие в квартире совершенно чужого полуголого мужчины. Особенно когда
  ее Сашка - в тюрьме.
   Ефим, понятно, знает, что делает. Но всегда ли он прав?
   Первую ночь, смешно сказать, Лена спала с ножом под подушкой. Сейчас
  немного привыкла, но все равно было не по себе. Одно слово - чужой в доме.
   - Владимир Федорович, идите есть!
   Атаман не заставил себя ждать и приковылял из детской, где пока
  разместился. Он чувствовал отношение Лены, но его это особо не трогало. Опыт
  последних его двух десятков лет сильно поумерил способность переживать по
  таким житейским мелочам.
   Дело свое он исполнял исправно: каждый час, выходя на улицу покурить,
  внимательно оглядывал окрестности. Да и между выходами посматривал в окно,
  стараясь, чтобы его не было видно с улицы. Ефим обещал ему зарплату, и он
  может быть уверен, что заплатит не зря.
   Атаман только улыбнулся, когда увидел, как эта курица потащила нож в
  спальню. Если бы Атаман решил ее придушить или трахнуть, ей не помог бы
  никакой нож. Невзирая на то, что у нее на две конечности больше.
   Сегодня он уже удивил хозяйку, когда отремонтировал давно провисшие
  мебельные петли. Лена по его просьбе принесла Сашкин инструмент и с
  удивлением смотрела, как ловко инвалид одной рукой орудовал отверткой,
  пассатижами, молотком.
   Она предложила помочь: подать, подержать. Он помощь принял, но
  чувствовалось, что справился бы и без нее.