нее. Это невольно вызывало уважение.
  Даже у Лены, настроенной к Атаману не лучшим образом.
   Когда она убирала инструмент, в ящике не хватало длинной узкой отвертки.
  Лена пропажу просто не заметила. Зато Атаман четко знал, что делает. В
  первый же день утащил с кухни небольшой острый нож с деревянной ручкой. Но
  выходить с ним на улицу в свои разведывательные рейды все же опасался. При
  его биографии обнаружение ножа в кармане, даже обычного хозяйственного,
  могло привести к самым неприятным последствиям. Другое дело - отвертка. Он
  же мастеровой человек.
   Атаман с помощью ножниц, нитки и иголки соорудил на дне своего брючного
  кармана нечто вроде петли для пуговицы: обшитую со всех сторон, чтобы не
  расползалось, дырочку. Вот в эту дырочку, как в ножны, отвертка и заходила.
  При ходьбе она касалась ноги и неприятно ее холодила, но на такие мелочи
  Атаман вообще не реагировал. Теперь он выходил на улицу почти вооруженный.
   Они сели за стол, ужинать. Трапеза проходила в тягостном молчании. Вдруг
  затренькал звонок домофона. Инвалид опять прискакал к кнопке первым.
   - Кто? - спросил он в мембрану.
   - Свои. Открывай. - Они узнали голос Ефима.
   Береславский вошел, большой и громоздкий. Лена крепко обняла его,
  довольно чувствительно наткнувшись грудью на какую-то железяку.
   - Ты что с собой носишь? - спросила она.
   - Чтобы девушки не приставали, - хохотнул Ефим.
   Он был явно в хорошем настроении.