с "тарзанки", как только она начала
  работать в Парке Горького. Его знали во всех сколько-нибудь стоящих
  московских кабаках. А машину он водил так, что обычно стойкий в этом плане
  Ефим едва сдерживался, чтобы публично не продемонстрировать съеденное.
   Короче, сын испанца и русской соединил в себе положительные качества
  обоих национальных характеров, украсив генофонд Родины. Который, кстати,
  обильно пополнял, постоянно меняя жен и подружек.
   Тео ответил сразу. Состоялся короткий разговор, немедленно перешедший в
  практическое русло.
   - Почему на Волгу? - удивился максималист Фернандес. - Давай уж на море!
   - Не успеем за два дня.
   - Почему не успеем? - еще больше удивился Тео. - В двух днях 48 часов,
  если я не ошибаюсь.
   - Ошибаешься, - мстительно заметил Ефим. - Это в двух сутках 48 часов. А
  в двух днях - 24. - Он уже понял, что степень романтизма Теофилло резко
  превышала его, Ефимову. Но отступать было поздно.
   - Я еду к тебе. Ты не возражаешь, если я поеду с Дашей?
   - Нет.
   - Ну и отлично, - сказал Тео и положил трубку.
   Через полчаса он по сотовому сообщил, что ждет внизу. Ефим вздохнул,
  позвонил маме: предупредил, что в воскресенье не приедет, так как много
  работы. Потом позвонил Наташке с тем же заявлением. И попрощался с Мариной
  Ивановной.
   - На Бисерово? - сменила гнев на милость референт.
   - На Черное, - печально ответил Береславский.
   - Оно же маленькое и