дь, да пойдем, пройдемся? - предложил он Атаману. -
  Быстро здесь не получится.
   Такой вариант полностью устраивал Атамана. К тому же он опасался, что из
  кабинета по каким-нибудь своим надобностям выйдет Лена, и ситуация
  осложнится.
   - Идет, - согласился Атаман. Он занял очередь, и "друзья" вышли на улицу.
   Собственно, они и являлись друзьями. Являлись бы, если б их общение
  происходило на воле. В "зоне" же с настоящей дружбой сложнее: недаром
  сложена поговорка: "Сегодня - кент, а завтра - мент". Но выживать все-таки
  легче сообща: они три года были членами лагерной добровольной семьи, точнее,
  на том языке, "семейки". В нее входили несколько человек, ладивших друг с
  другом, и готовых делиться едой, деньгами, приходящим с воли "гревом", а
  иногда и объединявших силы для того, чтобы отбиться от враждебных
  поползновений чужих. Не будучи членом одной из таких "семеек", жить в "зоне"
  гораздо тяжелее.
   Они вышли на улицу.
   - Надо же, - удивлялся Псих. - Вот это встреча!
   - Не так и случайно, - заметил Атаман. - Я уж давно болею. Поэтому и
  выпустили, ты же знаешь. А ты что, тоже заболел?
   Суеверный, как многие арестанты, Псих про себя трижды сплюнул.
   - Провериться надо, - односложно ответил он. Атаман не расспрашивал. Если
  бы он поверил, расспрашивать было бы неудобно. Но он не поверил, а потому
  вопросы вообще были бессмысленными.
   - Пивка примем? - предложил Атаман. - Покрепче