на обнаженный ствол. Большой
  пистолет, направленный умелой рукой, глядел прямо в лоб Психа. Может, это и
  не остановило бы его, если бы не прежний, твердый и ироничный голос:
   - Ты что, разлюбил дочку?
   Псих не разлюбил дочку и, тяжело дыша, остановился. Значит, он
  по-прежнему на крючке, а свобода ему только пригрезилась.
   Далее - как всегда. Шеф аккуратно и точно изложил задание. Передал
  фотографии. Посоветовал в дом не лезть, а искать на работе или ловить, когда
  жертва пойдет в магазин. Наверняка наружная охрана снята, а лезть в квартиру
  - всегда риск.
   Самое важное - он обещал Психу свободу после этого дела. Сказал, что сам
  увольняется, а потому не будет и его, Психа, больше мучить.
   У Психа мелькнуло предположение, что его работодатель уже уволился. Если
  это так, тогда его можно убрать. Даже пистолет не поможет, если
  развернувшись от двери быстро и точно метнуть нож. Но где гарантия, что его
  девочка не пострадает? Ведь если шеф еще в команде, Психа просто так не
  отпустят.
   Псих с сожалением отказался от своей идеи и решил еще разок сплавать по
  течению. Ясно, ему не хотелось убивать незнакомую женщину. Но, если говорить
  откровенно: выбирая между жизнью своего и чужого ребенка, что бы выбрала его
  сегодняшняя мишень? Так что муки совести Психу не грозили. Он имел в этой
  жизни обязательство только перед одним человеком. За его жизнь и шло
  сражение.
   По той же причине