ны и еврейки-проститутки.
   - Чего, поголовно, что ли?
   - Упаси Бог! Ровно столько, сколько в любой нормальной стране. Там на нас
  не давят, и мы становимся обычной нацией.
   - Ну, не совсем обычной. Народ по улицам с автоматами шастает. Девчонки
  срочную служат.
   - Это да. Но стоит им с арабами замириться, и нация станет такой же, как
  все остальные. С точки зрения отдельного человека, снять дискриминацию -
  хорошо. А вот с точки зрения нации - не знаю. Не было бы пресса - не было бы
  стольких талантов.
   - По-твоему, выходит, Макашову надо медаль дать.
   - Безусловно. Он поднимает в евреях чувство национального достоинства. И
  увеличивает их отток в Израиль, то есть выполняет главную задачу сионизма. Я
  думаю, сионисты его еще наградят. Он для них сделал больше, чем все
  еврейские активисты, вместе взятые.
   - А зачем вы арабов обижаете? - продолжил допрос дед.
   Ефим, уже понявший маневр Ивлиева, рассмеялся:
   - Во-первых, Василий Федорович, я расхотел спать. Во-вторых, сложно
  одному человеку обидеть сотню. И, в-третьих, ты хоть в курсе, что арабы и
  евреи - братья?
   - Это как?
   - У них был один папа и разные мамы. Какие-никакие, а родственники. Я
  сначала в Израиле удивлялся. В газетах так и пишут: "Вчера наши двоюродные
  братья обстреляли нашу заставу на Голанских высотах". А когда на меня злится
  тамошний родственник, он говорит, что я такой бестолковый, потому что
  наполовину араб.
   -