а Ивлиева. Тем более, ближневосточная.
  В ней сам черт ногу сломит. Он резонно считал, что в политике пусть
  разбираются дипломаты, а его дело - учить ребят стрелять.
   Ребята, правда, учились не очень. Но с одним курсантом, уже не юношей,
  Ивлиев почти подружился.
   Халли был сириец. Коммунист (хотя в СССР они все называли себя
  коммунистами), он уже успел побывать в переделках: вся голова была в шрамах,
  и перед тем как попасть в тренировочный лагерь, Халли долго лечился в
  советском военном госпитале.
   Как-то после выпивки Халли рассказал, что били его сапогами и прикладами
  вовсе не израильские живодеры, а политическая полиция египетского лидера
  Абделя Насера, лучшего друга Советского Союза. Кстати, политическую полицию
  в Египте дрессировали бывшие гестаповцы, нашедшие приют в этой солнечной
  стране. А бывшие гитлеровские ракетчики создавали для египетской армии
  ракеты класса "земля-земля". Сменивший Насера Анвар Садат тоже некоторое
  время был лучшим другом СССР, пока в одночасье не выгнал всех советских
  специалистов с территории страны. Забыв заплатить за поставленное оружие.
   Но все эти вопросы Ивлиева не касались. Ему был лично приятен Халли, и
  они много времени провели вместе.
   Халли, добрый и открытый мужик с печальными карими глазами, так и не
  научился толком стрелять. Он обладал поэтической натурой, писал стихи и
  чудесно безо всякого музыкального сопровождения