- Это лестно, - задумчиво сказал Семен. - Я был бы не прочь, чтоб мое имя
  тоже увековечили.
   - Кончаем базар, - вернул всех на место Ефим. - Давай дальше.
   - Последняя листовка - для черно-белого воспроизведения, под ризограф*.
  Две сторонки.
   - "Один плюс один", - заявила Настя.
   - Умница, - оценил Береславский.
   - И еще стикер для вагонов метро. "Четыре плюс ноль". Пока все.
   - Почему "ноль"? - не поняла Настя, теперь обращавшая внимание прежде
  всего на арифметику.
   - Потому что стикер одной стороной приклеивают к стене, - мстительно
  заявил Семен.
   Он не любил женщин в искусстве.
   - Не всегда, - вступился за Настю Береславский. - Если лепить стикер на
  стеклянные двери, то нужно печатать "четыре плюс четыре".
   - Только "в зеркале", - согласился Тригубов. Он был справедливым
  человеком.
   - Все. Достали, - объявила Настя. - Я пошла к Марине Ивановне, решать
  избиркомовские дела.
   Семен и Ефим остались одни. Береславский внимательно разглядывал
  продукцию. В чувстве прекрасного Семену не откажешь. Из многочисленных
  фотографий Сашки и его домочадцев Семен "слепил" очень трогательные
  композиции. Он четко подметил скрытые черты Орлова: мягкость, доброту. А
  какими глазами Толстый смотрел на Лену и детей!
   - Ну, как? - поинтересовался Тригубов, ожидая заслуженной похвалы.
   - Отлично, - честно сказал Ефим. - Сейчас подумаем, как все это
  переделать.