Полоса на всех рулонах?
   - Да. Там заводской брак. С правого края в полутора метрах.
   - А если мы учтем это при макетировании и зальем краской?
   - Тогда пятнашка.
   - У меня есть десять. Твой вклад, соответственно, пять.
   - Идет.
   Ефим передал ему пачку стодолларовых купюр, которую прислал Ольховский.
  Эх, сюда бы знаменитую коробку из-под ксерокса - дело пошло бы веселее! А
  так - "Хейдельберг" стал слегка проданным. Если б Толстый узнал - убил бы!
   Костя взял деньги, не пересчитывая.
   - А вы ж на диете сидели после покупки пре-пресс*. Откуда финансирование?
  - спросил он.
   - Пока ниоткуда. Только пиар-спонсоры. Это я "Хейдель" заложил, - кивнул
  на исчезнувшую в Костином кармане пачку Ефим.
   - Понятно, - усмехнулся Костя. - С голой жопой в большую политику. Это -
  по-нашему! - Он достал из кармана пачку, отсчитал из нее 30 бумажек и вернул
  их Береславскому.
   - В случае успеха вашего безнадежного предприятия моя доля становится
  выше.
   - Нет вопросов.
   Ефим ушел, а к Косте подошел его заместитель.
   - Что, выгодная сделка?
   - Не знаю, - засмеялся Костя. - Но если выгодная, то очень. В любом
  случае надо коллегам помогать. А за Ефимом не пропадет. Думаю, он тоже мне
  бы помог.
  
   А Береславский уже мчался в Останкино. Получив пропуск, он прошел в
  указанную комнату. Там его встретила Сунь Ли. В жизни она оказалась еще
  симпатичнее, чем на экране. Обаятельная китаянка вела бешено