телек не смотреть. И не читать газеты. И не слушать радио, если оно
  говорило о политике.
   - Ты что, и в самом деле, сам по себе? - изумился Ленька.
   - Я всегда сам по себе, - отрезал Ефим. - Кстати, Лень, если тебе нужна
  рейтинговая "стори", то я отвалю красивых подробностей про Сашку.
   - Я видел, наши конкуренты сделали с ним репортаж из тюрьмы. Пипл-метры*
  на повторе передачи чуть не зашкалили.
   - Подумай на эту тему. Если согласитесь, у вас будет эксклюзив.
  Гарантирую.
   - Хорошо, подумаем обязательно. Это интересно.
   Они попрощались, и Ефим поехал в типографию "Беора".
  
   Начальник типографии, спокойный и надежный Филиппыч, встретил Ефима
  радостно:
   - Ну, что, Сашку скоро выпустят?
   - От нас зависит.
   - Если в самом деле так - ставь задачи.
   - Ты отпечатаешь мне два миллиона А-третьих форматов в четыре краски?
   - Отпечатаю. С двух сторон?
   - С одной. "Четыре плюс ноль".
   Они подошли к гордости "Беора", старенькому "Хейделю", которого Ефим уже
  заложил и собирался сегодня же эту операцию повторить.
   - Давай считать. - Филиппыч поднял голову. - У нас за один прогон
  кладется две краски. Значит, на плакат нужно два прогона. При скорости...
  Тебе качество какое нужно?
   - Среднее. Сашкин портрет и описание его деяний.
   - Понятно. Значит, с учетом возраста, - он любовно погладил серый
  лоснящийся бок офсетного пресса, - будем шлепать пять тысяч краскопрогонов в
  час.