ем тридцати чиновников, многие
  из которых были в среднем и высшем звене управления страной.
   Ефим тихо выругался. Выпутаться из этого дерьма будет непросто.
   Боря вернулся в комнату веселее, чем был даже три минуты назад. "Значит,
  хранит спиртное в холодильнике или ванной", - сделал вывод Береславский.
   - У тебя дискеты пустые есть? - спросил он.
   - Как же можно без дискет? - удивился Ефимовой глупости Прицкер. - Три,
  десять, сто - сколько скажешь, дорогой.
   - Три, - сказал Ефим. Он скопировал файл на дискеты и спросил Борю. - У
  тебя на винчестере ничего важного нет?
   - Не-а, - безмятежно ответил Прицкер, голова которого болела только по
  утрам, и то только до опохмелки. - А чего ты интересуешься?
   - Я тебе его нечаянно расформатировал.
   - Сволочь ты, Фима, - беззлобно отреагировал Прицкер. - Пусти козла в
  огород, он тебе винчестер расформатирует. Может, все-таки выпьешь?
   - Спасибо, Боб. Не сегодня.
   Уже у двери Прицкер совершенно трезвым голосом сказал:
   - Бросай ты этот свой бизнес. Живи в свое удовольствие.
   - Это не бизнес, Боря.
   - Ладно. Не знаю и знать не хочу. Если прижмет, приходи, здесь
  отсидишься. У меня игрушек много, - хохотнул Прицкер.
   - Спасибо. Если прижмет - приду.
   Ефим ушел с некоторым чувством стыда: пьяница Боря был куда добрее и
  сердечнее, чем многие, более успешные его однокурсники.
  
   С Бориными дискетами Береславский распорядился следующим образом: