ание с Леной. Ефим счел, что она уже вне опасности. Дай-то
  бог! Мы сидели, как влюбленные пятиклассники: держась за руки. Не
  разделенные никакой стеклянной стеной, какие обычно показывают в фильмах про
  тюрьму. Надзиратель деликатно вышел.
   Перед самым свиданием мне вообще предложили провести его в отдельной,
  закрывающейся изнутри, комнате. Искушение было велико. У меня аж в груди
  засосало, когда я представил, как это будет. Но, поразмыслив, отказался. Не
  хотелось, чтобы кто-то подслушивал, а то и подсматривал наше с Ленкой
  счастье.
   Конечно, отказался и потому, что все идет к моему освобождению: я отдаю
  себе отчет, что не каждый узник чувствует себя так же в этих стенах.
   Со мной обращаются, как с человеком, который попал сюда по ошибке и скоро
  выйдет на свободу. Причем с человеком в очень высоком чине. В моем случае -
  начальника столичного ГУВД. По всем опросам общественного мнения через
  четыре дня именно я возглавлю столичных блюстителей закона.
   По этому поводу ко мне уже приезжали знакомиться разные важные люди: и из
  столичного правительства, и из руководства правоохранительных органов, и
  даже из Администрации президента.
   Видит Бог, я не хотел подобной карьеры. Но если судьба (не без помощи
  Ефима) забросит меня так высоко, то я не стану просто марионеткой.
   Мы с Ефимом, которого легко и надолго сюда пропускают, обсудили даже
  мини-программу действий.
   Толстый и Лохматый