нем для ясности.
   В этот момент из калитки вышли офицеры и с ними - Толстый. Дети с визгом
  бросились к нему, он - к ним. Потом подошла Лена. Орлов обнял жену и долго -
  целую минуту - не отпускал ее от себя. Потом расцеловался с плачущими
  родителями. И наконец, подошел к Ефиму и Атаману. Последнему неудачно - под
  протез - протянул руку, поздороваться. А Ефима спросил:
   - Что, Лысый, не разорился еще без меня?
   Береславский обхватил своего друга, и маленький толстяк совсем исчез в
  его объятиях.
   - Полегче, - заорал Орлов. - Те не добили, так этот доломает! - Но было
  видно, что к дружку своему бухгалтер относится хорошо.
   Далее Орлов по-дружески простился со своими бывшими тюремщиками, народ
  расселся по машинам, и скромная кавалькада двинулась к дому Орловых. Впереди
  - как всегда грязная машина Ефима с Орловыми. За ними - остальные.
  
   Беланов не заехал во двор. Бегает он быстро, а лишнее внимание в его
  положении ни к чему. Перед тем как выйти из "Москвича", взглянул в
  зеркальце. Все отлично. Узнать его просто невозможно.
   Надо же, какая сволочь Петруччо! В бумагах, которые тот просматривал и
  после отдал Беланову, Андрей нашел свой собственный портрет. Только вместо
  носа талантливая рука этого подонка пририсовала отвратительный член, а лицо
  сделала, как у трупа. Зато злющие глаза были словно с фотографии!
   Все графические издевательства никак не задели Беланова. Даже занятно. Но
  теперь,