Ефим наконец обернулся и увидел его. Глаза Береславского расширились от
  испуга.
   Вот он, момент истины!
   И вдруг инвалид - эта лагерная пыль, огрызок, осколок человека - выскочил
  вперед и заковылял прямо на Беланова. В его руке, как из воздуха, появился
  нож.
   С двадцати метров, разделявших Андрея и Береславского, можно было
  пытаться стрелять в директора, хотя он и был наполовину прикрыт машиной.
  Мысль зацепить кого-нибудь постороннего не сильно пугала Беланова: для него
  весь мир теперь был посторонним.
   Но он испугался приближавшегося инвалида! Красная волна ненависти и
  страха залила глаза, заставила выхватить оружие и трижды выстрелить в эту
  гадину! С левой стрелять неудобно, "Глок" прыгал в руке, но он своими
  глазами видел, как пуля пробила колено нападавшего. Именно нападавшего!
  Инвалид шел, чтобы убить! Пуля толкнула его, вырвала клок брючины, но он так
  же быстро ковылял к Беланову. За его спиной закричала раненная пулей
  Беланова женщина.
   Деморализованный Беланов наконец сообразил, что пуля попала в протез.
  Всхлипнув, Андрей прицелился инвалиду в грудь. Тот был уже в десяти шагах и
  продолжал приближаться своей прыгающей походкой.
   Андрею никогда не было так страшно. Он трижды выстрелил и бросился к
  машине. Он даже не бросил оружие, как планировал раньше: не мог поверить,
  что этот безумный инвалид уже мертв.
   Беланов прыгнул в машину, завел двигатель и рывком