ориентируясь по мелькающей среди
  деревьев тени.
   - Пам-пам! Пам-пам! Пам-Пам!
   Пули засвистали вокруг Беланова. Он впервые становился жертвой самого
  себя. Рука болела, глаза заливал пот. По лицу больно щелкнуло отбитой пулей
  веткой. Подвернутая нога не давала бежать в полную силу.
   - Пам-пам! Пам-Пам! Пам-пам! - грохотало сзади.
   "У него "Глок", - подумал Беланов. - Вот куда делся Свистун".
   Он уже не хотел убивать Береславского. Имея неизрасходованную половину
  магазина, Беланов запихал "ствол" в кобуру. Когда тяжелый "Глок" был в
  здоровой руке - мешал бежать.
   Он хотел теперь только одного: чтобы от него все отстали. Чтобы его не
  пытались убить безногие и безрукие инвалиды. Чтоб за ним, больным и -
  впервые в жизни - испуганным, не гонялись с семнадцатизарядным "Глоком"
  толстые, совсем неспортивные директора.
   - Пам-пам! Пам-пам!
   Они не такие, как он. Но они его убьют.
   Деморализованный Беланов, подгоняемый "флэшами" Ефима, из последних сил
  рванулся вперед.
   И выбежал на просеку. Обратно было нельзя: это значило сразу наткнуться
  на выстрел в упор. Впереди вновь чернел лес, но между ним и Белановым
  тянулась глубокая канава с недоделанным бетонным коллектором на дне. Со
  здоровой ногой и рукой Андрей перепрыгнул бы ее в два счета. Теперь же -
  боялся.
   Но если сначала прыгнуть вниз, то Береславский убьет его на той стороне,
  когда Беланов будет карабкаться наверх.