- улыбнулась Наташа и, как маленького,
  погладила Ефима по голове. - Я нет.
   - И я нет. Выбрось из головы.
   Они пошли на кухню.
   - Спать все равно неохота. Давай ты чаю попьешь, а я рыбой займусь. -
  Назавтра намечалась их скромная свадьба, и азиатская невеста, вливаясь в
  еврейскую семью, собиралась угостить родственников жениха фаршированной
  рыбой. Ефим утром сам видел плавающих в ванне карпов. - Ты поможешь мне
  их... убить? - на полтона ниже вымолвила Наташка, чутьем понимая, что
  сказала что-то не то.
   - Легко, - засмеялся Береславский. - Убью. Грохну. Пришью. Замочу. Что
  скажешь, дорогая.
   Он еще смеялся, но плечи уже вздрагивали. Слезы полились у Ефима из глаз,
  рот непроизвольно дергался. Смотреть на взрослого лысеющего плачущего
  человека было страшно.
   Наташка не знала, что предпринять. Наконец бросилась звонить психиатру, к
  которому сама не раз обращалась в трудные моменты их отношений с Ефимом.
   Но в эту минуту во входную дверь позвонили. Она прикрыла дверь на кухню и
  побежала в прихожую.
   На площадке стояли Ивлиев, Лена и Сашка.
   - Он у тебя? - спросил старик.
   - На кухне. Ему плохо.
   - Ранен? - деловито поинтересовался Василий Федорович. - Куда?
   - Он плачет.
   - В душу, значит, - облегченно засмеялся Ивлиев. - Это уже проще.
   Лена с дедом поспешили к Ефиму, Сашка смущенно топтался в прихожей.
   Лена доставала из сумочки шприц с успокаивающим. Все повторяется.